Новости
"Дай Бог, никогда не узнать нашим детям и внукам, что такое война"
Об этом мечтает воин-"афганец" Федор Синюкович.
главное
62 дня(-ей) назад
2
4

Гостем нашей традиционной рубрики «Познакомимся поближе» сегодня будет человек, отдавший свой интернациональный долг чужому народу, ветеран МВД, владелец частного такси, многодетный дедушка Федор Синюкович.

– Федор Павлович, в начале не могу не спросить вас о самой страшном - о войне. Как вы попали на нее?

– Сразу после школьной скамьи я пошел работать автослесарем в сельхозтехнику. И уже через полгода попал в первый весенний призыв. Нас одноклассников было несколько: я, Генка Хотянович и Петя Урбанович. Правда, Петра в областном военкомате «отсеяли», а нас отправили в Марьину Горку, где мы попали в 280-ю команду. Это означало, что служить придется за границей. Между призывниками пробежал шепоток, что нас направят в Чехословакию. И только в поезде мы поняли, что двигаемся в противоположном направлении. До места назначения добирались целую неделю. Нас распределили в крепости, что находилась в Термезе в Узбекистане. Там прошли три месяца карантина. Часть ребят, в их числе и Генка, осталась на границе, а нас на «вертушке» перебросили на ту сторону, в Кундуз, где стояла советская дивизия. Я попал в танковые войска заряжающим. Наша задача была охрана моста через реку Кокча и сопровождение колонн, следующих из Кундуза в Файзабад. Не раз приходилось подавлять огневые точки моджахедов. Техника охраны, как правило, двигалась на расстоянии друг от друга в поле видимости. Нередко было такое, что дороги минировали, поэтому во главе колонны всегда шли саперы с собаками и щупами, за ними ехали противоминные тралы и только после наши танки. 

– Как отреагировали ваши близкие, когда узнали, что служите в Афганистане?

– Дома у меня остались родители, две сестры и брат. Первое свое письмо я написал еще будучи в Марьиной Горке. Но, как понимаете, пока оно дошло до деревни, я уже был на границе. Письма оттуда шли где-то месяц, столько же требовалось на обратный ответ. Наша полевая почта была 89933. Эти цифры мне еще долго снились. В письмах старался не писать о реальной военной жизни. Наоборот, рассказывал, какая тут красивая природа, какое горячее солнце, о том, как скучаю… Хотя представляю, что у них на душе творилось. Волновались, конечно.

– С письмами понятно. А посылки из дома приходили?

– Именно туда, где служил я, нет. Хотя потом слышал, что некоторые солдаты из других частей посылки получали. А у нас даже увольнений не было.

– Расскажите про ваш быт.

– Наша точка находилась в горах, где-то 3600 метров над уровнем моря. О каком быте могла быть речь? Умыть можно было лишь лицо и руки. Жили в танках, практически без света. Темнело очень рано. Почти не спали – постоянно находились на боевом дежурстве. Нас было порядка 50 человек – взводы мотострелков и танкистов. Питались сухими пайками, из котелков. Погода такая: зимой ночью в тулупах, а днем тепло, хоть загорай. Сверху снег, внизу – тюльпаны да маки. Летом жара такая, что патроны на броне срабатывали, а босиком пройти было просто не реально. Был молодой, энергичный, поэтому хорошо акклиматизировался и привык.

– А праздники или дни рождения отмечали?

– Если летом к нам на точку еще долетали «вертушки» с провизией, то зимой погода была нелетной. Тогда приходилось экономить. К праздникам тоже старались что-то вкусненькое припасти. Например, торт делали из печенья и сгущенки. Никогда не любил шоколада, а там так хотелось его…  

– Сколько вы служили?

– Так получилось, что моя служба затянулась на два с половиной года. Уже когда подходил срок демобилизации, меня ранили – пуля прошла навылет, не задев кость. И хотя мы между собой такой огнестрел не считали ранением, это выбило меня из строя. Потом еще и тифом заболел. Так что несколько месяцев пришлось провести в госпитале.

– Как же дембельский альбом?

– К сожалению, остался там. Я его сделал, столько фотографий было. Но когда меня выписали из госпиталя и я прилетел в расположение части, у меня было всего несколько минут, чтобы собрать вещи и улететь на том же вертолете. Иначе следующего пришлось бы ожидать еще месяц. Так что об альбоме и еще некоторых личных вещах вспомнил только в небе.

– С кем-то из сослуживцев поддерживаете отношения?

– Там, где я служил, я был единственный из Беларуси. Несколько человек было россиян, остальные, в основном, ребята из Средней Азии. Когда появились соцсети, отыскал своего командира роты Сергея Левкина из России, заряжающего из другого экипажа таджика Шакира Джабарова. Так вот с ними до сих пор переписываемся. Дружил и с ребятами-сибиряками – Пашей Корниловым и Александром Сафоновым, но о них ничего не знаю.

– Как привыкали к мирной жизни?

– Первое время по ночам снился один и тот же сон – первое боевое крещение. Мы сопровождали колонну - и вдруг стрельба. Вокруг горы и камни и ты даже не знаешь, откуда стреляют, а в руках один магазин патронов. Это значит, что впустую стрелять нельзя, а четко по цели. У нас в экипаже четыре человека. Заряжающий, то есть я, занял место в окопе справа от машины, механик залег слева от нее. В танке остался командир, который стал наводчиком, а наводчик пересел на место заряжающего. Тогда нам просто повезло – атаку помогли отбить «вертушки». А так, кто знает, первый бой мог стать и последним.

Вернувшись домой, дал себе два месяца немного восстановиться и, наверное, выспаться. Потом вернулся в сельхозтехнику. Спустя пару лет меня пригласили на службу в РОВД. Затем по выслуге лет стал молодым пенсионером.

– И чем занялись на пенсии?

– Сначала работал охранником на горнолыжном комплексе. Потом перешел водителем в такси. А со временем собрал команду и открыл частную фирму по пассажироперевозкам.

– Как проходят ваши будни сейчас.

– Дома, на даче. Одним словом, в кругу уже большой растущей семьи. Я решил восстановить родительский дом. Заменил там пол, стены. Вместе с женой Мариной занимаемся благоустройством участка и бани. На выходные с нетерпением ждем в гости внуков. Их у нас четверо. У старшего сына Павла, который с семьей живет в Плещеницах, -- два пацана Арсений и Степан. Младший Юра живет в Логойске. Так что внучек Софию и Амину видим чаще. Глядя на них, забывается все былое и страшное, что было в той далекой жизни. Дай Бог, никогда не узнать нашим детям и внукам, что такое война.

Записала Валентина Меняйло.