Сегодня свой профессиональный праздник отмечают судебные эксперты. В числе их — старший эксперт экспертно-криминалистического сектора по Логойскому району Минского межрайонного отдела Государственного комитета судебных экспертиз Татьяна Клега.

Она родилась на Полесье в деревне с красивым названием Сосновка, где воздух летом пахнет спелой и ароматной клубникой, но судьба привела ее к тяжелому чемодану эксперта, ультрафиолетовой лампе и сотням невидимых следов, которые говорят громче любых слов.

Не детектив, а доказательство

В Логойск Татьяна приехала за мужем Андреем Клега. Он после окончания университета распределился на Минский тракторный завод инженером.

Путь Татьяны в профессию начался не с романтики детективов, а с чертежей, формул и сопромата. По первому образованию она инженер по охране труда.

— Сдал сопромат — можешь жениться, смеются в инженерной среде, – пошутила Татьяна. – Потом я получила второе высшее юридическое образование в Академии МВД. Я тогда уже видела себя работающей в правоохранительных органах.

А когда позвонила в отдел кадров Логойского РОВД, ей сказали: «У вас инженерное образование, не могли бы вы прийти к нам, вдруг подойдете на должность эксперта-криминалиста». Для Татьяны это всегда была «мужская работа»: чемоданы, ночные дежурства, следы, ответственность. Работа не только с бумагами, а в гуще событий, где от тебя зависит ход расследования. 

Но в декабре 2007 года Татьяна впервые вошла в кабинет, где до нее не было ни одной женщины-эксперта.

— На тот момент в РОВД я никого не знала и сильно волновалась, когда руководитель экспертно-криминалистической группы Леонид Чешик представлял меня коллективу.
Но Татьяна справилась. И уже 19 лет подтверждает не словами, а заключениями, что место женщины в криминалистике возможно, а порой необходимо.

Два мира одной профессии

— Работа эксперта-криминалиста делится на две части, — рассказывает собеседница. — Первая — это дежурства в составе следственно-оперативной группы.
Когда в милицию сообщают о преступлении, она берет свой чемодан и вместе со следователем и оперуполномоченным выезжает на место происшествия. Кражи, убийства, хулиганства, тяжкие телесные повреждения, изнасилования, травмы на производстве, дорожно-транспортные происшествия с тяжелыми последствиями – все это в сфере деятельности эксперта.

На месте фотографирует обстановку в неизменном виде, а затем начинается кропотливый поиск следов рук, обуви, транспортных средств, волос, запаховых, микрочастиц, окурков, их описание в протоколе, изъятие и упаковка. Каждый предмет может стать ключом к разгадке.

Вторая часть — это не менее кропотливая работа по исследованию изъятых объектов. В лаборатории, в кабинете, за компьютером эксперт сравнивает следы с мест происшествий с отпечатками пальцев рук, обуви, с орудием взлома, изучает повреждения на одежде. Каждое исследование завершается заключением — документом, который может, в дальнейшем, определить судьбу человека.

Язык следов

Специализация Татьяны — дактилоскопия, трасология и исследование холодного оружия. Но за сухими терминами скрывается целый мир невидимых улик, о которых она может рассказывать часами.

— Дактилоскопия — это не просто «пальчики». Узоры на них формируются на 3-4 месяце внутриутробной жизни человека, в момент зарождения центральной нервной системы, – поясняет специалист. — У каждого человека на каждом пальце — уникальный рисунок, не повторяющийся даже у близнецов.

Трасология — наука о следах.

—   Когда при наезде машина врезается в пешехода, стоявшего на месте, на подошвах его обуви образуются царапины в определённом направлении, – рассказала Татьяна. — Если человек шел или бежал — картина иная. По этим микроскопическим повреждениям эксперт определяет, был ли он в движении, какой стороной тела обращен к травмирующей силе. 
Запаховые следы — это вообще отдельная вселенная. Если преступник посидел на стуле даже непродолжительное время, его запах впитывается в материал. Специальной стерильной фланелью, прижатой фольгой, эксперт «снимает» его, упаковывает в стеклянную банку и отправляет на исследование. Когда подозреваемого находят, у него для исследования отбирают венозную кровь — там самый чистый, насыщенный запах. Совпадение запахового следа, как и ДНК, дает стопроцентный результат в установлении личности.

Также из беседы с Татьяной Клега я узнала, что в арсенале эксперта не только чемодан с порошками и кистями. Есть гипс для изготовления слепков следов обуви или транспортных средств, лак для волос.

Интересный случай: летом вор залез в дом и, спрыгивая с подоконника, встал босиком на грядку. Татьяне пришлось изготавливать сравнительные образцы ног преступника, чтобы доказать его причастность.

Бывают экспертизы по следам зубов — тогда нужно обращаться к  стоматологу для изготовления слепка их у подозреваемого и с ним сравнивать изъятый след.

Проводят исследование узлов и петель, когда есть сомнения в самоубийстве. Оказывается, некоторые узлы может завязать только моряк или спецназовец. Эксперт анализирует: мог ли человек с таким развитием, возрастом, навыками завязать такую петлю?

Полгода на дежурстве и страх телефонного звонка

— Нас в подразделении двое экспертов, которые имеют право на участие в осмотре места происшествия, — говорит Татьяна. – График — два через два, три через один, но по факту половина года я на дежурстве. Только во время отпуска могу полностью посвятить себя семье. Чаще всего уезжаю на малую родину, к родителям. Дежурство — это не просто работа. Это образ жизни, в том числе и для моих родных. Сейчас, когда звонят из дежурки, вместо мелодии на телефоне у меня просто вибровызов. Это связано с тем, что раньше, если я где-то слышала эту же музыку, то вздрагивала.

Еще в этой службе есть неписаные правила, передающиеся из поколения в поколение. Плохая примета: прийти на дежурство и головной убор положить на стол, потрогать без дела экспертный чемодан.

— Мы никогда не прощаемся на дежурных сутках. Сказал «до свидания» — привет под утро. Так передается от старших экспертов. Это не суеверия, а уважение к профессии, где каждая деталь имеет значение.

Там, где молчат стены

— Запоминаются ужасные случаи. Когда ты крутишь эти мысли: как такое могло произойти? Самое тяжелое, конечно, когда погибают маленькие дети и молодые люди, — с дрожью в голосе рассказывала женщина.

Но случались и курьезы: мужчина заявил о краже телефона, а он лежал в холодильнике на тарелке с маслом — убрал в пьяном угаре. Бабушка с деменцией забывала, куда прятала деньги, и заявляла о краже. Цыгане, обокравшие дедушку, оставили идеальные следы шин на мокром песке после дождя — по ним можно было идентифицировать конкретное колесо.

Эти случаи научили Татьяну главному: видеть за протоколами живых людей. Не осуждать, а понимать. Не отворачиваться, а помогать, чем может.

Профессия меняет характер. Татьяна признается в этом без прикрас.

— В обычной жизни и семье я требовательная, возможно, где-то даже жесткая. Сказала один раз – значит, нужно выполнить сейчас, потому что через пять минут у меня новое задание. Помыть посуду, пропылесосить. Но каждый раз возвращаясь с дежурства, особенно если оно было сложным, ловлю себя на мысли: «Как же мне повезло, какая у меня хорошая семья». И ругаю себя за то, что где-то бывает слишком строга к родным.

Но надо отдать должное мужу Андрею. Женщина всегда им восхищается за его понимание и терпение. Он никогда не звонит по пустякам, когда она на службе.

— Увлекается велосипедным спортом и старается привлечь к нему и меня, — улыбается моя собеседница. – Мне же больше по душе чтение книг, кулинария, а еще очень люблю выращивать цветы. В квартире и на работе всегда найдется место для нового горшка.

Дочь Милана учится в 7 классе и разделяет мамино увлечение криминалистикой, любит читать книги о расследованиях.

Сын Марк — в девятом, ему от мамы достался строгий сдержанный характер, увлекается спортом и игрой на гитаре. Татьяна делится с детьми своим опытом, жизненными историями и ситуациями, в которых может оказаться человек, говорит о том, что молчать о беде нельзя, как и оставаться равнодушным к ней. А главное — надо ценить жизнь и людей, которые 
тебя окружают.

Светлана ЖОЛУД.